Согласие пациента, запись и хранение данных

Это инженерные рекомендации, а не юридическая консультация. Детали подтверждайте у профильных юристов.

Кратко

За словом «согласие» в российской телемедицине стоят четыре разные юридические конструкции: информированное добровольное согласие (ИДС) на медицинское вмешательство по ст. 20 323-ФЗ, согласие на обработку персональных данных, которое с 1 сентября 2025 года оформляется отдельным документом (ст. 9 152-ФЗ), письменное согласие на раскрытие врачебной тайны для целей вне лечения (ст. 13 323-ФЗ) и согласие каждого участника на запись консультации. Приказ Минздрава 193н о порядке телемедицинской помощи требует заранее сообщить пациенту, как получают ИДС и согласие на обработку ПДн, кто оператор информационной системы и где хранятся материалы (п. 37). Аудио- и видеозаписи, сообщения и изображения консультации он относит к сопутствующим материалам со сроком хранения 1 год (п. 49–51). Заключения и протоколы вносятся в электронную медицинскую карту и хранятся по срокам медицинской документации: электронный медицинский документ по приказу 209н хранится не меньше бумажного аналога, а сроки по видам документов заданы в справочнике НСИ. Пациент вправе знакомиться с медицинской документацией и получать копии, в том числе электронные (ст. 22 323-ФЗ), а также отозвать согласие на обработку ПДн. Но отзыв не стирает медицинскую документацию: клиника хранит её по другому законному основанию.

Зачем это читать

Экран согласия есть в каждой телемедицинской платформе, и большинство команд считают его формальностью. Отношение меняется, когда запись всплывает в споре с пациентом, пациент просит копию своей консультации, а проверяющий спрашивает, почему запись 2023 года до сих пор лежит в бакете без владельца. Статья написана для основателя, продакт-менеджера и руководителя по комплаенсу, которым нужно решить: что фиксирует процесс сбора согласий, становится ли запись частью медкарты, сколько хранится каждый артефакт и что делать, когда пациент просит копию или удаление. За каждым решением стоит конкретная норма, а ошибки обходятся дорого: утечка данных о здоровье – это 10–15 млн ₽ штрафа для юрлица (ч. 16 ст. 13.11 КоАП), к тому же пациент вправе обжаловать действия оператора в Роскомнадзор или в суд (ст. 17 152-ФЗ). В итоге у вас будет карта четырёх согласий, точные ссылки на нормы, расчёт стоимости хранения и одностраничный чек-лист для проверки вашего продукта.

Одно слово – четыре разных согласия

Со словом «согласие» та же история, что со словом «страховка». ОСАГО, страховка квартиры и страхование жизни называются одинаково, но никто не думает, что один полис покрывает все три случая. А с согласием телемедицинские команды регулярно совершают именно эту ошибку: собирают одну подпись при регистрации и считают, что она покрывает консультацию, запись, аналитику и ИИ-помощника. На деле она закрывает максимум один слой из четырёх.

Многих команд удивляет, что медицинской организации согласие на обработку персональных данных для лечения не нужно. 152-ФЗ разрешает обрабатывать сведения о здоровье в медицинских целях лицам, профессионально занимающимся медицинской деятельностью и обязанным хранить врачебную тайну (ст. 10 ч. 2 п. 4). Подрядчику, который обрабатывает данные по поручению клиники, собственное согласие тоже не требуется (ст. 6 ч. 4). Зато ИДС на медицинское вмешательство нужно всегда, а любое использование данных сверх лечения требует отдельных согласий, и у каждого свой документ и свои правила.

Слои не заменяют друг друга, а суммируются. Возьмём видеоконсультацию в клинике-партнёре платформы: её записывают, ИИ-помощник готовит резюме, а фрагмент потом хотят показать в обучающем ролике. Здесь могут понадобиться все четыре согласия сразу: ИДС на консультацию, согласие каждого участника на запись, письменное согласие на раскрытие врачебной тайны для ролика и отдельное согласие на обработку ПДн, если платформа использует данные не только по поручению клиники, но и в собственных целях. Пропущенный слой остальные три не компенсируют.

Нажмите, чтобы увеличить

ИДС на телемедицинскую консультацию

Первый слой – согласие пациента на медицинскую помощь, в том числе дистанционную. По ст. 20 323-ФЗ информированное добровольное согласие – необходимое предварительное условие медицинского вмешательства. Пациент даёт его на основании полной информации в доступной форме: о целях и методах помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах вмешательства, его последствиях и предполагаемых результатах (ч. 1). Пациент вправе отказаться (ч. 3), и отказ тоже оформляется.

В телемедицине пациенту нужно объяснить, что дистанционная консультация может, а чего нет. Режим «врач – пациент» ограничен целями ст. 36.2: профилактика, сбор жалоб и анамнеза, оценка эффективности лечения, наблюдение, решение о необходимости очного приёма и коррекция лечения, назначенного на очном приёме. Без очного приёма заключение может содержать только рекомендации по обследованию: поставить диагноз дистанционно нельзя (п. 40 193н). Если текст ИДС об этом умалчивает, в споре с пациентом он вас вряд ли защитит.

Форму задаёт ч. 7 ст. 20: ИДС оформляют на бумаге или как электронный документ. Пациент подписывает его электронной подписью, в том числе простой через ЕСИА, а медработник – усиленной квалифицированной (УКЭП). Электронное согласие законного представителя допустимо, если сведения о нём есть в медицинской документации. Подписанное ИДС хранится в медицинской документации пациента и подчиняется её срокам.

193н добавляет обязанность раскрыть информацию. До консультации на сайте или в приложении пациенту показывают лицензию, ФИО, образование, стаж и категорию консультанта, оператора информационной системы и место хранения материалов, порядок получения ИДС и согласия на обработку ПДн, порядок идентификации через ЕСИА, стоимость и возможность анонимной или псевдонимизированной платной консультации (п. 37). Это полноценный экран продукта, и проверяющие на него смотрят.

Что это значит для продукта: согласие привязано к виду помощи, пациенту и времени – так его и фиксируйте. В начале каждого визита процесс сбора согласий подтверждает личность через ЕСИА (п. 7 193н), проверяет, действует ли подписанное ИДС для этого вида помощи, и определяет, кто подписывает: сам пациент или законный представитель. Он подбирает нужную версию текста и сохраняет, какая именно версия была показана и подписана. Кто вправе давать согласие (взрослые, несовершеннолетние, законные представители), разбираем в статье Кто в кабинете: роли, идентификация и согласие.

Согласие на обработку ПДн и врачебная тайна: когда для целей сверх лечения нужна подпись

Второй и третий слои закреплены в разных законах, но нужны ли они, решает один вопрос: на каком основании вы используете данные пациента? Напомним: медорганизация обрабатывает данные в медицинских целях без отдельного согласия на ПДн, платформа по поручению клиники – тоже, в целях клиники. Для всего остального нужны согласия.

В телемедицинском продукте этот вопрос почти всегда возникает из-за записей и данных сессий. Запись консультации, которую лечащий врач пересматривает, чтобы написать заключение, используется в медицинских целях. Но как только запись начинают использовать для чего-то другого, в силу вступают оба закона. Чтобы показать фрагмент сессии в рекламе или обучающем ролике, нужно письменное согласие пациента на раскрытие врачебной тайны (ст. 13 ч. 3 323-ФЗ) и согласие на обработку ПДн для этой цели. То же самое – если записи или транскрипты передают третьей стороне вне случаев, перечисленных в ч. 4 ст. 13. Обучение общих моделей ИИ-вендора на сессиях ваших пациентов – не лечение и не цель клиники: без обезличивания для этого нужно согласие, а зарубежному вендору такие данные не передать вовсе, мешают требования локализации (ст. 18 ч. 5 152-ФЗ) и правила трансграничной передачи (ст. 12). Вариант с обезличиванием разобран в статье об обезличивании и аналитике медданных.

Требования к согласию на обработку ПДн подробно описаны в ст. 9 152-ФЗ. Согласие должно быть конкретным, предметным, информированным, сознательным и однозначным, а с 1 сентября 2025 года оформляется отдельно от других документов – оферт, политик, договоров (ч. 1). Для данных о здоровье нужна письменная форма (ч. 4 ст. 9, ст. 10). Её обязательные реквизиты: кто даёт согласие (ФИО, адрес, документ), кто оператор, цель обработки, перечень данных, действия и способы обработки, лицо, обрабатывающее данные по поручению (если есть), срок действия согласия и способ его отзыва, подпись. Электронный документ, подписанный электронной подписью в соответствии с законом, приравнен к бумажному с собственноручной подписью (ч. 4). Галочка «согласен на обработку данных» внутри пользовательского соглашения с 1 сентября 2025 года не годится уже по форме.

Для инженеров отсюда два следствия. Первое: согласие в модели данных нельзя хранить булевым флагом, это объект со своей областью действия и жизненным циклом. Ему нужны цель, перечень данных, срок, версия подписанного текста и статус отзыва. Пациент вправе отозвать согласие в любой момент (ч. 2 ст. 9). После отзыва оператор продолжает обработку только при наличии иного законного основания, а иначе прекращает её и уничтожает данные не позднее 30 дней с даты поступления отзыва (ч. 5 ст. 21). Второе: доказать получение согласия обязан оператор (ч. 3 ст. 9). Подписанные согласия и события согласий – ваша доказательная база: храните их всё время, пока на них опираетесь, и с запасом после.

Отдельная сложность – ментальное здоровье. Психиатрическую помощь регулирует специальный закон со своими правилами добровольности и согласия, а психолог вообще не медработник: сервис психологов работает вне режима врачебной тайны, но полностью подпадает под 152-ФЗ. Записывать терапевтические сессии, не обсудив это с юристами, – плохая идея; продуктовая сторона разобрана в статье о телемедицине ментального здоровья.

Запись консультации: чьё согласие нужно до нажатия кнопки

Четвёртый слой – сама запись. Специального закона, который требовал бы согласия всех сторон на запись медицинской консультации, в российском праве нет, но это не повод записывать без предупреждения. Голос и изображение каждого участника – его персональные данные, а в консультации ещё и сведения о здоровье пациента и врачебная тайна. Сделанная запись по 193н становится сопутствующим материалом со сроком хранения 1 год (п. 49–51). Вести запись порядок не обязывает, но если она сделана, её нужно хранить: нажатие кнопки создаёт обязательство.

Для записи пациента у медорганизации может быть медицинское основание. Но для других участников – переводчика, родственника, приглашённого специалиста – его нет, а у платформы, которая сама выступает оператором без медицинской лицензии, его нет и в отношении пациента. Надёжный и общепринятый инженерный подход: уведомлять каждого участника до первого кадра и получать явное согласие, фиксируя его событием. На практике платформа спрашивает каждого – пациента, врача, переводчика, законного представителя – до начала записи и не включает её, пока не согласятся все.

С распространением ИИ-помощников врача это стало практическим вопросом. В поликлиниках Москвы ИИ-помощник расшифровывает разговор и заполняет протокол приёма, а врач проверяет и подписывает; в 2026 году он доступен более чем 3 000 участковых врачей. «Яндекс Мед» с 25 июня 2026 года пилотирует для клиник транскрибацию приёма и суммаризацию анамнеза. ИИ, который слушает приём и пишет черновик протокола, обрабатывает запись, даже если видеофайл не увидит ни один человек. Значит, пациент должен узнать об этом заранее, сервис должен работать в России и по поручению, а зарубежный ИИ-API для медданных не подходит. Если же ИИ не только пишет протокол, но и помогает принимать врачебные решения, это уже система поддержки принятия врачебных решений: 193н упоминает такие системы в отложенном режиме консультаций и допускает их, если они зарегистрированы как медизделия (п. 15–17). Клиническая сторона разобрана в статье об ИИ-скрайбе, а правило этого раздела проще: ИИ, который слышит приём, требует того же уведомления и согласия, что и камера, и получить их нужно до того, как он начнёт слушать.

«Классическая ошибка: фиктивное подтверждение согласия. Для проверяющего или суда хуже записи без согласия только протокол, где по шаблону написано «пациент уведомлён о записи и согласен», хотя никто ничего не спрашивал. Автоматически вставленная фраза о согласии хуже, чем её отсутствие: она доказывает, что вашим записям о согласиях нельзя верить, а доказывать согласие обязан оператор (ч. 3 ст. 9 152-ФЗ). Согласие должно существовать как событие: кого спросили, какую версию текста показали, что он ответил, когда и с какого устройства. Записывает его сам процесс сбора согласий, а не шаблон документации. Если события нет, ответ на вопрос «пациент согласился?» – «нет», и продукт должен вести себя соответственно: нет события – нет записи.»

Нажмите, чтобы увеличить

Интерфейс согласия, который выдержит проверку

Согласие, которое нельзя доказать, всё равно что не получено. Виды электронной подписи и их юридическую силу определяет 63-ФЗ «Об электронной подписи»: простая (ПЭП), усиленная неквалифицированная и усиленная квалифицированная (УКЭП). Чекбокс сам по себе подписью не является: простая подпись признаётся равнозначной собственноручной в случаях, установленных законом или соглашением сторон. Для ИДС способ задан прямо – подпись пациента, в том числе простая через ЕСИА, и УКЭП медработника. Для письменного согласия на обработку ПДн нужен электронный документ, подписанный электронной подписью; какой вид подписи достаточен в вашем сценарии, решает юрист. Но доказательная сила согласия держится не только на подписи, но и на данных, сохранённых вместе с ней. Событие согласия в вашей платформе должно отвечать на шесть вопросов: кто согласился (аутентифицированная личность и способ проверки – ЕСИА), на что (точная версия текста – хэш или ID версии), в какой роли (пациент или законный представитель – с основанием полномочий), когда (метка времени), как (способ подписи – ПЭП через ЕСИА, УКЭП, подтверждение в звонке) и до какого момента (срок действия – обязательный реквизит письменного согласия на ПДн).

{
  "event_type": "consent.granted",
  "timestamp": "2026-06-11T15:04:22Z",
  "subject": { "patient_ref": "pt_88421" },
  "actor": { "user_id": "u_88421", "role": "patient", "auth_method": "esia" },
  "consent": {
    "kind": "recording_all_participants",
    "scope": "session ses_9120 audio+video, clinical use only",
    "text_version": "rec-consent-v3.2",
    "signature": "pep_esia",
    "method": "in_call_prompt",
    "expires": "end_of_session"
  },
  "outcome": "granted"
}

Вокруг этого события нужны пять правил интерфейса. Показывайте постоянный индикатор записи каждому участнику, пока она идёт, и объявляйте начало записи вслух: внезапность подрывает и доверие пациента, и вашу позицию в споре. Собирайте согласие у всех участников: когда переводчик или родственник входит в звонок при включённой записи, платформа ставит её на паузу или показывает запрос, ведь согласие пациента не покрывает их данные. Запрашивайте согласие повторно при существенных изменениях: новая цель (маркетингу понадобился видеоотзыв), новый инструмент, который слушает приём, новый законный представитель, пациенту исполнилось 15 лет. Сделайте отзыв таким же простым, как согласие – кнопка в личном кабинете, а не заказное письмо – и свяжите его с реальными действиями системы: будущие записи блокируются, запланированные использования вне лечения отменяются, событие отзыва журналируется. Наконец, записывайте каждое согласие, запрос, отказ и отзыв в аудит-журнал: это именно те доказательства, которые, как объясняет статья об аудит-журналах, нужно хранить в неизменяемом виде.

Для отдельных групп пациентов есть свои правила. Несовершеннолетние: самостоятельно давать ИДС вправе подростки старше 15 лет, а больные наркоманией – старше 16 лет (ч. 2 ст. 54 323-ФЗ); за младших согласие даёт один из родителей или иной законный представитель (ч. 2 ст. 20). Модель согласий должна учитывать возраст, представителя и основание его полномочий и запрашивать новое согласие у самого пациента, когда ему исполняется 15 лет. Анонимные консультации: 193н требует раскрыть возможность анонимной или псевдонимизированной платной консультации (п. 37) и ссылается при этом на правила платных медицинских услуг. С 1 сентября 2026 года прежние правила заменены новыми (ПП 659), и аналог этой нормы в них нужно сверить с юристом; модель данных в любом случае должна поддерживать псевдонимизированный профиль. Особые направления – психиатрия, наркология – подчиняются собственным правилам; детали в статье о лицензии, аккредитации, рецептах и особых направлениях.

Хранение: пять сроков, одна политика

Следующий вопрос, на котором ошибаются почти все: сколько хранить данные? Популярный ответ «храним всё бессрочно, на всякий случай» неверен. 152-ФЗ требует прекратить обработку и уничтожить ПДн не позднее 30 дней после достижения цели, если нет иного законного основания (ч. 4 ст. 21), а для разных артефактов консультации действуют разные сроки.

Эти сроки заданы разными актами, и соблюдать нужно все одновременно:

Правило то же, что везде в комплаенсе: действует самый строгий из применимых сроков – и ни дня дольше, чем требует цель. Клиника-клиент может добавить договорные сроки, страховщик ДМС – свои требования к документам по страховому случаю. Политика хранения – не одно число, а правило, которое для каждой записи вычисляет срок по типу артефакта, его статусу (сопутствующий материал или медицинский документ), основанию обработки и договору. Зафиксируйте её письменно: политику хранения проверяющий попросит первой.

Нажмите, чтобы увеличить

Дорого ли хранение? Посчитаем. Получасовая консультация, записанная с потоком 1,5 Мбит/с (типично для 720p H.264), даёт 1,5 Мбит/с × 1 800 с = 2 700 Мбит ≈ 340 МБ. Десять тысяч консультаций в год – это 10 000 × 0,34 ГБ ≈ 3,4 ТБ записей в год. Хранить годовой объём 12 месяцев (ровно срок сопутствующих материалов) в «горячем» объектном хранилище по ориентировочной цене около 2 ₽ за ГБ в месяц обойдётся в 3 400 ГБ × 2 ₽ × 12 ≈ 82 тыс. ₽. Если записи включены в медкарту и хранятся, скажем, 10 лет в архивном классе хранения по цене около 0,08 ₽ за ГБ в месяц, получится 3 400 × 0,08 × 120 ≈ 33 тыс. ₽. Цены ориентировочные, сверяйте их с прайсом провайдера и тарифом аттестованного сегмента. Дело не в хранилище. Настоящая цена хранения – обязательства, которые прилагаются к данным: каждую сохранённую запись нужно шифровать, журналировать доступ к ней, выдавать пациенту по запросу и защищать весь срок. А утечка бакета со старыми записями влечёт те же уведомления Роскомнадзора за 24 и 72 часа и тот же штраф 10–15 млн ₽, что и утечка актуальных данных.

Запись – сопутствующий материал или часть медкарты?

От этого решения зависит, сколько хранятся ваши записи, но большинство команд никогда не принимают его осознанно. 193н делит материалы консультации на две группы. Заключения, протоколы, данные дистанционного наблюдения вносятся в электронную медицинскую карту консультирующей организации. Аудио- и видеозаписи, сообщения и изображения – сопутствующие материалы со сроком 1 год.

Отсюда две обоснованные позиции, а хуже всего застрять между ними. Позиция A: запись остаётся сопутствующим материалом. Всё клинически значимое врач переносит в заключение или протокол и подписывает УКЭП, документ уходит в МИС и в РЭМД (сведения о нём передаются в течение одного рабочего дня). Сама запись хранится год, затем её автоматически уничтожает правило жизненного цикла. Это вариант по умолчанию для большинства консультаций. Позиция B: запись включается в медицинскую документацию. Она привязана к случаю обращения рядом с медкартой, хранится по срокам медицинской документации, входит в то, с чем пациент вправе знакомиться и что вправе получать в копиях, и защищается соответственно. Выбирайте её, когда записи действительно нужны для лечения: консилиумы, документирование процедур, разбор сложных случаев.

Здесь телемедицина отличается от обычного видеосервиса. Короткий срок в 30–90 дней, привычный для записей службы поддержки, для телемедицинских консультаций не подходит: если запись консультации сделана, 193н требует хранить её год. Зафиксируйте позицию и сроки в политике и закрепите границу технически: запись в позиции A не должна незаметно превращаться в медицинский документ, а запись в позиции B – исчезать через год. Неопределённое промежуточное состояние, когда записи копятся в бакете без политики, владельца и удаления, ведёт и к проигранному спору, и к новостям об утечке. Архитектура каждой позиции (где работает сервис записи, у кого ключи, как закрыт доступ к бакету) – в статье о записи клинических сессий, требования к шифрованию – в статье о шифровании.

Удаление без остатков

Когда срок хранения истёк, данные нужно действительно уничтожить. 152-ФЗ даёт на это 30 дней после достижения цели или получения отзыва согласия (ч. 4–5 ст. 21). Если уничтожить данные в срок невозможно, их блокируют и уничтожают в течение шести месяцев (ч. 6). Уничтожение подтверждают по требованиям Роскомнадзора (ч. 7), и требования эти конкретны. При автоматизированной обработке доказательство – акт об уничтожении и выгрузка из журнала регистрации событий в информационной системе. В выгрузке должны быть сведения, позволяющие идентифицировать субъекта, перечень категорий уничтоженных данных, название системы, причина и дата уничтожения; акт и выгрузку хранят 3 года (приказ Роскомнадзора № 179). Технически приказ ФСТЭК № 21 требует уничтожать (стирать) или обезличивать ПДн на машинных носителях (мера ЗНИ.8). Способов три: логическое удаление, криптографическое стирание (уничтожьте ключи шифрования, и шифртекст превратится в бессмысленный набор байтов) и физическое уничтожение носителей. Для облачной телемедицинской инфраструктуры практичнее всего криптографическое стирание плюс задокументированная провайдером процедура для носителей.

Сложность не в вызове API хранилища, а в том, чтобы знать все копии и производные. Запись телемедицинской консультации хранится не в одном месте: у неё есть реплики в других зонах, снапшоты резервных копий, транскрипт, резюме ИИ-помощника, эмбеддинги в поисковом индексе, миниатюры, иногда кэшированные сегменты на CDN, а ещё строки в десятке таблиц, которые на неё ссылаются. «Удалено» означает, что удаление дошло до каждой из них. Составляйте эту карту одновременно с разработкой функции. Каждый производный артефакт регистрирует своё происхождение, удаление расходится по этой карте, а резервные копии либо истекают по задокументированному графику раньше вашего срока удаления, либо поддерживают точечную очистку. В аудит-журнал пишется событие уничтожения (что уничтожено, когда, по какой политике, каким способом), ведь выгрузка из журнала и есть доказательство уничтожения по требованиям Роскомнадзора. Одно сознательное исключение: аудит-события о самой записи (кто смотрел, кто удалил) содержат ссылки, а не содержимое, и хранятся по собственным срокам.

И одна асимметрия, которую стоит учесть при планировании: отзыв согласия не стирает медкарту. Пациент вправе отозвать согласие на обработку ПДн (ч. 2 ст. 9) и требовать уточнения, блокирования или уничтожения данных, которые неполны, устарели, неточны, получены незаконно или не нужны для заявленной цели (ст. 14). Но если у оператора есть иное законное основание, обработка продолжается. Для медорганизации таким основанием служат медицинские цели (ст. 10 ч. 2 п. 4) и обязанность хранить медицинскую документацию весь установленный срок. Честно объяснить это пациенту можно так: «Мы удаляем то, что закон разрешает удалить, и тогда, когда разрешает». А честная инженерия – движок жизненного цикла, который исполняет политику сам, не полагаясь на то, что кто-то вспомнит.

Нажмите, чтобы увеличить

Право пациента на доступ: сроки, которые нельзя пропустить

У хранения есть обратная сторона: пациент вправе видеть и получать то, что вы о нём храните, всё время, пока вы это храните. Прав здесь два, и закреплены они в разных законах.

Право на сведения о своих персональных данных – ст. 14 152-ФЗ. Пациент вправе узнать, какие его данные обрабатываются, кем, в каких целях и как долго, и потребовать уточнения, блокирования или уничтожения в случаях, названных выше. Ответить оператор обязан в течение 10 рабочих дней с даты запроса; продлить срок можно не более чем на 5 рабочих дней, направив мотивированное уведомление (ст. 20).

Право на медицинскую документацию – ст. 22 323-ФЗ. Пациент или его законный представитель вправе непосредственно знакомиться с медицинской документацией, отражающей состояние здоровья (ч. 4), и получать медицинские документы, их копии и выписки, в том числе в форме электронных документов, по запросу, направленному в том числе в электронной форме (ч. 5). Порядок и сроки устанавливает Минздрав: проверьте действующий приказ и заложите его сроки в трекер. По 209н по запросу пациента выдаётся и бумажная копия электронного медицинского документа. Если запись консультации в позиции B вошла в медицинскую документацию, это право распространяется и на неё.

Пациент, не получивший ответа, вправе обжаловать действия оператора в Роскомнадзор или в суд (ст. 17 152-ФЗ), а моральный вред возмещается независимо от имущественного (ст. 24). Такие истории обычно начинаются одинаково: один пациент, один запрос без ответа, одна жалоба.

Для продукта это означает процесс, а не кнопку «скачать PDF». Нужна точка приёма запросов с проверкой личности через ЕСИА. Нужна карта систем, где хранятся медицинская документация, записи, транскрипты и сообщения. Нужен механизм, который соберёт пакет консультации, включая записи в обычном воспроизводимом формате и ЭМД в виде подписанных документов. Нужны канал выдачи через личный кабинет и трекер сроков, который заранее напоминает ответственному: для запроса по ст. 14 – на 7-й рабочий день, потому что 10-дневный срок на паузу не поставить. Каждый шаг записывается в аудит-журнал. Если разбирать запросы вручную раз в квартал, однажды срок будет пропущен; команды, встроившие процесс в платформу, отвечают за несколько дней.

Где здесь Фора Софт

В согласиях, записи, хранении и доступе сходятся обе наши специализации: видеосистемы реального времени и разработка продуктов с защитой медданных. С 2005 года мы делаем платформы для телемедицины и видеоконференций, системы видеонаблюдения, e-learning и стриминг, и в медицинских проектах раз за разом строим именно то, о чём эта статья. Сбор ИДС и других согласий, привязанный к жизненному циклу сессии и ЕСИА. Конвейеры записи, для которых статус хранения определён до первого записанного байта. Движки жизненного цикла, которые хранят и уничтожают данные по политике и оставляют подтверждения уничтожения. Выдача документов пациентам в сроки, установленные законом. Сначала мы определяем границы комплаенса – какие артефакты становятся частью медкарты, под какими согласиями, у каких подрядчиков по поручению и в какой российской инфраструктуре, – и только потом строим внутри них видеостек.

Главное

• Согласий четыре: ИДС на медвмешательство, согласие на обработку ПДн отдельным документом, согласие на раскрытие врачебной тайны и согласие на запись. Фиксируйте каждое отдельно.
• Медорганизации для лечения согласие на ПДн не нужно, но ИДС нужно всегда; использование записи для маркетинга, публикаций или обучения моделей требует письменных согласий или обезличивания.
• Каждого участника звонка уведомляйте и спрашивайте до первого кадра; ИИ-помощник, который слушает приём, – это тоже запись.
• Согласие фиксируется событием в журнале (версия текста, личность, роль, подпись, время), а не шаблонной фразой в протоколе.
• Записи консультации – сопутствующие материалы на 1 год (193н), заключения и протоколы – в ЭМК по срокам медицинской документации; после достижения цели – уничтожение за 30 дней с актом и выгрузкой из журнала.
• Пациент получает сведения о своих ПДн за 10 рабочих дней и копии медицинских документов по ст. 22 323-ФЗ, но отзыв согласия не стирает медкарту.

Что читать дальше

• Запись клинических сессий: когда, как и конфликт с комплаенсом – архитектура записи в рамках, заданных этой статьёй.
• Журналы аудита и контроль доступа для клинического видео – куда записывать события согласий, запросы пациентов и подтверждения уничтожения.
• Лицензия, аккредитация врачей, рецепты и особые направления: что нужно телемед-продукту в России – правила согласий в психиатрии и других особых направлениях.